Ложь как состояние

детекция лжи

455-base_image_4-1424273866

 
 

Друзья, как мы уже говорили, проект ICDS посвящен состояниям. И наша сегодняшняя тема: «Ложь как состояние». На первый взгляд мое повествование может показаться философским размышлением, но на самом деле, – это тема, которая имеет и другое название: «как распознать, в каком состоянии находится лжец» и абсолютно четко описывает данный вопрос. Сначала данный материал может увидеться теоретизированным и “заумным”, но это не так: он будет максимально понятным.

Все началось с того, что в один прекрасный момент у меня возникло ощущение – мы дошли до какого-то потолка – и в инструментальной, и в безынструментальной детекции лжи. Как на полиграфе мы четко знаем,  как работать с реактограммами, какие критерии существуют, так и в верификации лжи понимаем, как математически обсчитать маркеры лжеца, какие у нас есть критерии причастного и непричастного, другими словами, как ведет себя человек, говорящий правду, и как – говорящий неправду. Вот тут-то и возникло состояние ступора: с чем еще работать, ведь, вроде, все ясно, есть четкое понимание, есть система, которую мы создали (мы, кстати, сделали то, что американцы так и не смогли сделать).

Меня спас случай!

Я приехал в экспертно-криминалистическую лабораторию к своим друзьям в Чебоксары, за беседой один врач-психиатр подтолкнул меня на нужный путь: «Как это некуда идти? Ведь есть еще психологические, психиатрические состояния. Возможно, вы на эти вещи пока не обращали должного внимания?».

Он рассказал мне об этих психологических понятиях, обо всех видах симуляций – и… о, Эврика! Мы ведь действительно постоянно встречаемся с этими понятиями с точки зрения детекции лжи! Так начался новый виток исследований! Но для начала заглянем в историю.

Профайлинг и верификация. Истоки.

Может это будет натяжкой, но я считаю, что именно работы американских исследователей и английских антропологов легли в основу невербальной психологии. Невербальными проявлениями занимались антропологи – Д. Эфрон, Десмонд Моррис.

«Законодатели моды» и основатели школы детекции лжи – американцы Натан Гордон и Клив Бакстер первыми обратили внимание на невербальные маркеры и внешний вид причастного/непричастного человека, они впервые упоминали об этом, проводили исследования, как полевые, так и лабораторные, так что их выводы были основаны исключительно на практическом опыте. Они первые начали применять полиграф. Но в силу того, что прибор был нечетким инструментом, в 23-х штатах на него был наложен запрет, а экспертизы, сделанные с его помощью, не являлись доказательством в суде. Мало того, был даже закон о защите граждан от полиграфа…

Есть, конечно, еще книга Алана Пиза «Язык телодвижений», ставшая бестселлером, но она к науке и развитию не имеет никакого отношения. Это просто прекрасное популярное издание.

У нас в России на эту тему тоже проводились исследования, но они, скорее, относились к другим сферам – к области филологии, например, или актерскому мастерству. Об этом писали такие авторы, как Крейлин «Невербальная семиотика» и Бродецкий «Внеречевое общение в жизни и искусстве. Азбука молчания». Интереснейшие книги, очень рекомендую к прочтению, но напрямую с детекцией лжи или профайлингом они, к сожалению, не связаны. Поведенческие стереотипы, жесты и жестикуляция – на этом исследования у нас, в России, заканчиваются.

Детекция лжи выстраивается в систему.

Когда мы начали заниматься данной темой, в рамках наших исследований стояла задача вычленить из разных источников все элементы так или иначе связанные с ложью. Что мы и сделали. Затем мы классифицировали их: “точка ориентировочного замирания”, “признаки вегетативной нервной системы”, “речевые паттерны лжеца”. Потом мы двинулись дальше, заметив изменения в речи и метапрограммном профиле и обратив внимание на лингвистические стратегии причастного и непричастного, также внесли эти признаки в методику. В итоге мы вывели в единую систему все разрозненные элементы, добавили новые, апробированные  нашим опытом.

Да, мы это все разобрали но, мне кажется, совершили ту же самую ошибку, которую в свое время совершил Роберт Дилтс в книге «Фокусы языка». А именно, как мы все знаем, в НЛП есть такая четкая пресуппозиция: «Тело и сознание – части одной системы». Так вот, Дилтс при описании так называемых раскруток и фокусов языка не обратил на нее внимание. Для него это была только лингвистика. Он забыл о теле!

Да, мы с Михаилом Пелехатым в своих исследованиях пошли дальше, приняв во внимание, что фокусы языка – это не только лингвистическое понятие, но и жестикуляция, и стратегии мышления и поведения. Мы обратили внимание, что есть общий вид поведения у человека, который говорит правду и у человека, который говорит неправду. Здесь все четко: у правдивого – это ассоциация, интерес, рамка сотрудничества «мы». А если мы посмотрим на лжеца, то это диссоциация, рамка «ты – я», поиск «исключение из правил», «противоположный пример». Все это понятно. На наших курсах мы обо всем этом говорим.

Но в тоже время у нас были случаи, когда тот или иной человек находился в странном (на наш, исследовательский, взгляд) состоянии: мы понимаем, что он причастен, но ведет себя как непричастный. И наоборот: человек непричастный, но ведет себя как причастный. В профессиональной литературе такие случаи описываются, но крайне редко и без комментариев. И тогда мы еще раз обратились к пресуппозиции про тело и сознание и поняли, что она еще глубже. Поняли, куда расти, и ввели в свою методику новые понятия из области психиатрии.

Неучтенный элемент.

Сегодня мы понимаем, что нами был не учтен еще один важный момент. Что абсолютно стабильной нашу модель назвать нельзя. Она находится в постоянной динамике. Лжец может одновременно и лгать, и не лгать. Одну часть он может говорить правдиво, другую – нет. Он может переходить из состояния в состояние. Для того, чтобы классифицировать эти определённые состояния, обратимся к терминам из психиатрии.

Так вот, помимо внешнего состояния лжеца с его маркерами (мы сейчас не будем останавливаться на внешних проявлениях, они достаточно описаны, как я уже говорил), мы заметили, что лжец, кроме общего состояния лжеца, может одновременно находиться и в другом состоянии… Итак, поговорим о состояниях: симуляции, диссимуляции и сюрсимуляции.

Все эти три состояния мы раньше, по большому счету, никогда не рассматривали, а теперь на Мастерских курсах или в рамках Курсов о состояниях обязательно будем затрагивать эту  важную тему.

Симуляция, диссимуляция и сюрсимуляция.

Итак, рассмотрим, что это такое. Первое состояние, наверняка, знакомо всем, кто работает с данной темой. Любой полиграфолог, верификатор и профайлер может четко сказать, что есть известное состояние, которое называется «симуляция».

Симуляция – это состояние, когда лжец притворяется, имитирует состояние болезни, слабости, беззащитности. Классический пример – фильм «Ликвидация». Помните, в одной из первых серий Давид Гоцман “раскалывает” водителя, который принимал участие в вооружённом нападении, и начинает верещать: «Я – жертва, пожалейте меня!».  Или Манька-облигация из к/ф «Место встречи изменить нельзя», которая говорит: «Вы хотите меня побольнее обидеть». Мы часто сталкиваемся с этим, как при инструментальных, так и безынструментальных проверках, знаем, какой психотип чаще к этому прибегает. Что симулируют чаще всего? Болезнь, невозможность восстановиться, состояние похмелья, стараются вызвать жалость. Причем, лжец может имитировать это сотояние, как путем ассоциации, так и диссоциации (это зависит от психотипа). При ассоциации идет эмоциональный отклик, а при диссоциации – холодная демонстрация, как человеку плохо, больно, ужасно.

Диссимуляция – это состояние,  в котором человек либо лжет, либо говорит правду, признаваясь в преступлении, чтобы скрыть более серьезный проступок.

Диссимуляция заключается в том, что лжец выбирает какую-то поведенческую стратегию для того, чтобы “бросить” ее верификатору, чтобы отвлечь его от основной темы проверки. Условно говоря, человек совершил убийство, а признается в грабеже. Или, если говорить про личную жизнь, муж признается, что он флиртовал, но никогда не спал с другой женщиной: «В мыслях изменял, признаюсь, грешен, но наяву – никогда». Или, например, лжец заявляет: «Ты не на ту даму думаешь: вот переписка, вот факты». Для него главное, чтоб подальше от опасной темы, от настоящей любовницы.

Был однажды у меня такой случай при раскрытии преступления, связанного с детским сексуальным насилием: человек признался в одной связи (это преступление было менее наказуемо, чем то, которое он тщательно скрывал), но на детскую тему старался не говорить.

И здесь не важно – правдой или ложью человек прикрывает опасную для него тему, пряча более серьезный поступок. Его поведенческий стереотип будет сильно отличаться от стандартного «причастен – непричастен». Не будет четко выраженной картины правдивого или лживого человека, которую мы описывали раньше.

Всю проверку он будет находиться в состоянии посттравматического стресса, то, что у психиатров, профайлеров, полиграфологов, верификаторов и психотерапевтов называется полуправдой. В этом состоянии человек постоянно напряжен, а это – маркер, что информация для него значима. Об этом мы будем говорить и в статьях, и в материалах курса.

На тот момент, когда человек, вроде бы, главную тему «открыл», но от глубиннейшей – «ушел», нужно обращать внимание! Особенно он важен для коллег из следственного комитета.

Сюрсимуляция – демонстрация лжецом стратегии, которая ему не свойственна. Те, кто знаком с нашим языком, базовыми психотипами, понимает, о чем я. Человек эпилептоидного типа вдруг начинает демонстрировать паттерны гипертима. Хотя сам по себе он человек сдержанный, с ограниченными движениями, и вдруг начинает проявлять паттерны гипертима: вести себя хаотично и эмоционально. Это носит сильно неконгруэнтный характер. Людей это сбивает, они не знают что делать. Такой формат крайне редко встречается, но это не значит, что его нет.

Помню свои ощущения, когда я с этим столкнулся: понимаешь, что что-то не то, происходит какая-то шизофрения, а у тебя нет модели по работе с этим состоянием. Подобный вариант, когда человек шизоидного типа начинает вести себя по-истероидному. Такую неконгруэнтность можно увидеть также в фильме «Теория большого взрыва», где актеры играют физиков-ядерщиков. Вот там многие моменты напоминают с точки зрения детекции лжи сюрсимуляцию, сюрреализм. Такого не бывает. Гротескное поведение, которое не свойственно этому человеку. Не может такой человек так себя вести. Понятно, что это утаивание информации. Но пока нет моделей противодействия. Что это? Психотерапия? Психиатрия? Помимо этого, подобные психологические состояния людей (с точки зрения детекции лжи) очень слабо описаны в литературе. Но мы сделаем все возможное, чтобы рассказать о каждом из них детально, выявить критерии и показать, как с этим состоянием можно работать. Это одна из задач, которая стоит в новом году перед нами, как исследователями.

Для чего мы идем вглубь?

Для верификаторов важно отследить, сделать правильный вывод, потому что у них задача очень четкая: понять, что скрывает человек, где он говорит правду, где неправду. А если мы говорим, например, о HR-профайлерах, то для них главное – не допустить в коллектив человека, который при собеседовании что-то симулирует, диссимулирует или, тем более, ведет себя неконгруэнтно. Важно понимать, почему так происходит и что с этим делать.

Кстати, классический пример произошел минуту тому назад, пока готовилось это интервью. Мы беседовали с нашим бизнес-партнером, который находился в состоянии диссимуляции: он изначально утаивал он нас свои планы, при этом выдавая правду, как если бы она была. Хотя все понимают, что его слова – ложь. Произошло переопределение фактов, которых не было. С одной стороны, он поддерживает экологичную коммуникацию и, вроде, все нормально, все хорошо. С другой, – обвиняет нас в некорректном отношении относительно него. Хотя этого поведения не было в принципе – все инициативы шли только от него, а не от нас.

И это не самообман, а четкая диссимуляция: человек выдавал нереальные действия за наши, скрывая свое финансовое состояние. Когда ты понимаешь, как это работает, то у тебя есть формат разбора коммуникаций для бизнеса. Чем все это закончилось? Далее он транслирует определенное состояние своим сотрудникам. И те находятся в состоянии сюрсимуляции: люди эмотивного типа вдруг начинают себя вести как эпилептоиды. И так как им это не свойственно, то воспринимается это как некий гротеск, шарж, театр абсурда…

Я специально привожу примеры из жизни – это поможет нашим читателям понять, что подобные ситуации не единичны. И что теперь есть ответ на вопрос: “Что с ними делать?”. В том примере, о котором я говорил, с нашей стороны была только одна ошибка: мы не прописали с человеком договор, в рамках которого нужно было бы отвечать за каждую копейку, за каждое слово. В общем, сами виноваты. Мы прекрасно понимаем, в каком состоянии мы находимся, в каком состоянии находится наш партнер и какое принять решение.  C этого момента все пишется в электронном виде, только договор и подтверждающие письма.

Что касается бизнеса, эти знания важны. Многие не понимают,  что с ними делают. Бывает так, что сотрудник симулирует бурную деятельность: я же работал. Например, один из продажников нашего клиента выставлял счета, но их почему-то не оплачивали. Когда выяснилась правда, оказалось, что другая сторона была не в курсе, что им были выставлены счета.

Или другой вариант. Имитируются целые проекты. Руководителя намеренно акцентируют: вот здесь будут проблемы, обратите внимание. И человек вкладывает силы во второстепенные вещи вместо того, чтобы выстраивать отдел продаж или систему маркетинга, он начинает экономить или ремонтирует офис, делая акцент на имидже, или вкладывается в рекламу: “Наш магазин самый крутой”. А что на деле? Приходит покупатель: “А эта марка у вас есть?”. Нет! “А эта?”. Нет! “А эта?”. Есть, но плохого качества…

Иногда подобные вещи делаются осознанно, иногда нет. Осознанно, когда есть опасность, например, сесть в тюрьму или потерять дивиденды. Или потерять семью (если речь идет об отношениях). А неосознанно, когда человек чувствует: ведь эта стратегия работала у меня раньше, вдруг она будет позитивна и в этот раз, вдруг “пронесет”. И на это способен любой психотип, ведь инстинкт выживания заложен в  каждом человеке.

СОХРАНИ И ПРОЧИТАЙ ПОЗЖЕ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

X